СПб ГБУК «Петербург-концерт»

Ближайшие спектакли:

  • 20.10

    Екатерининское собрание Наб.к.Грибоедова 88

    Александр Гельман

    Пьеса о любви

    Начало в 19:00

  • 14.11

    APT-ПОДВАЛ пр.Добролюбова 1/79

    Спектакль


    Начало в 19.00

  • 17.11

    ДОМ КОЧНЕВОЙ Наб.р.Фонтанки 41

    Л.Гольштейн

    Лирическая комедия

    Начало в 19:00

Два дуэта о жизни и смерти / «Гальперн и Джонсон» и «Что случилось в зоопарке?» («Наш театр»)

Елена Смирнова. СТРАСТНОЙ БУЛЬВАР 10, №9-159/2013

Два последних спектакля Льва Стукалова — «Гальперн и Джонсон» по пьесе Лионеля Гольштейна «Давид и Эдуард» и «Что случилось в зоопарке?» по одноименной пьесе Эдварда Олби оказались созвучны между собой. Это созвучие — не только в том, что обе пьесы предназначены для актерского дуэта, обе дают возможность в невольно ставшем привычным для «Нашего театра» портативном масштабе сказать о значительных вещах, наконец, объединены общей темой авторского отношения к жизни и смерти. Они обе — о том, что становится главным для человека. Но их объединяет и еще один, пожалуй, самый важный момент — они об одиночестве. Преодолеваемом в случае «Давида и Эдуарда» — и приводящем к смертельному исходу в спектакле по пьесе Олби. У обеих постановок один художник — Марина Еремейчева. Масштаб поднятых театром вопросов человеческого существования (и со-существования) превосходит пространство камерной сцены, превращенной сценографом в кладбищенскую аллею в постановке по пьесе Гольштейна, а в спектакле по пьесе Олби — в условный парк, из которого по-настоящему нет выхода. Персонажи Гольштейна немолоды, но их жизнь не заканчивается. Она выходит для них на новый уровень и дает возможность преодолеть непонимание и обиды, объединяя прежних соперников. Герои Олби, напротив, молоды, но лишены жизненных перспектив. Их первая встреча становится смертельной для одного, ломая жизнь второго. Само сценическое пространство спектакля «Гальперн и Джонсон» свидетельствует о бесконечности — цветная дорога уходит в глубину черной сцены. На этой сцене еще только два складных стульчика и коробка для пикника — а ощущение, будто нас окружает целый мир привычных вещей покойной Флоранс и двух ее самых близких людей, которых мы видим в спектакле. Можно сказать о том, что героев на самом деле трое: Флоранс «оживает» в представлении любящих ее мужчин, ее образ словно распадается на две ипостаси — каждому своя — настолько непохожи воспоминания обоих. Наоборот, пространство другого спектакля — цветное, но замкнутое. При этом сценический мир вмещает и множество невидимых героев — семью Питера, многочисленных соседей Джерри. Именно его глазами мы видим всех тех, кто окружает его, но не помогает преодолеть одиночества. Из диалога-исповеди становится видна его смертельная глубина. В обеих постановках занят один из ведущих актеров «Нашего театра» — Сергей Романюк. Его партнер в одном спектакле — Дмитрий Лебедев (Давид), в другом — Василий Шелих (Питер). Можно сказать о том, что двух героев Романюка роднит неприкаянность, хотя в обеих постановках она присуща им в разной степени, в то время как и Давида, и Питера отличает определенная благополучная устойчивость. Актерами не только передаются малейшие нюансы психологии и взаимоотношений персонажей, но, в случае «Гальперна и Джонсона», особой темой, как было замечено в прессе, перед нами проходит старость героев. Хочется уточнить — не столько старость, сколько ее преодоление. Это в основном касается Эдуарда Джонсона — С. Романюка, потому что Давид Гальперн (Д. Лебедев) выглядит явно моложе и не столь отягощен приметами возраста. Их он просто называет, в то время как герой С. Романюка весь «состоит» из негнущихся суставов, седой «небритости», потускневшего сдавленного голоса и астматического дыхания. Но, несмотря на то, что комедия Л. Гольштейна по праву названа «грустной», ее можно с таким же правом назвать и комедией преодоления. Последний спектакль Льва Стукалова поставлен почти в традициях другого известного автора — француза Жана Жене. Для того трагедия была «взрывом хохота, обрываемым рыданием, возвращающим нас к источнику всякого смысла — к мысли о смерти». Эта же мысль — сперва незримо, а затем материально — присутствует в спектакле «Что случилось в зоопарке?» Здесь самостоятельной темой Сергея Романюка можно назвать безвыходность. Она создается артистом с помощью пластики его персонажа — как слепой, он ощупывает несуществующие голубые стены созданного на сцене парка, которые заменяют небо двум героям. Подобно Бипу Марселя Марсо, он заключен в «клетку», которую французский мим называл «пространством, где человек — узник своего одиночества, ограничивающего его свободу». Эмоциональная амплитуда Джерри — Романюка в своих постоянных колебаниях значительно превосходит норму, все время натыкаясь на стену «нормальности» Питера (В. Шелиха). И пробивает в конечном итоге эту стену, хоть и ценой собственной жизни. О хрупкости человеческой жизни и ее реальном трагизме — последние спектакли Л. Стукалова.

«Подвал «Нашего театра» – экспериментальное арт-пространство по адресу: ул. Добролюбова, д.1, вход со двора.